Игрушечники Эюпа глазами Эвлии Челеби

Древнейшее письменное свидетельство об игрушечном промысле Эюпа, какое мы можем проследить по источникам, принадлежит знаменитому османскому путешественнику XVII века Эвлии Челеби и содержится в его «Сейяхатнаме» («Книге путешествия»). Перечисляя один за другим столичные ремесленные цехи, Эвлия Челеби не обходит стороной и игрушечников Эюпа: 100 лавок, 105 мастеров. Масштаб достаточный, чтобы образовать самостоятельную корпорацию ремесленников. Именно на эту первую твёрдую опору мы опираемся сегодня, рассказывая историю промысла в нашей мастерской и музее.

Игрушечники в цеховом шествии

В грандиозном параде ремесленных цехов, который наблюдал Эвлия Челеби, шли и игрушечники — с тростниковыми дудочками, вертушками, бубнами, барабанчиками dümbelek и смычковыми кеменче в руках. Самый живой миг этого шествия путешественник передаёт собственными словами:

«В их шествии… дородные челеби в женских чепцах идут, кто со слезами приговаривая: „Ах, нянюшка! Хочу эту игрушку — или не хочу!“, и на ходу бьют в свои топорики да барабанчики dümbelek. Чудны́е это цеховые пересмешники».

Каталог игрушек целой эпохи

На прилавках, которые видел Эвлия Челеби, рядами стояли оклеенные осколками зеркал маленькие кувшинчики, графины и стаканы; бубны с жестяными бубенцами и барабаны шириной с ладонь; крохотные повозки с колёсиками величиной со старую монету меджидие (около двух сантиметров); миниатюрные колыбели и качели; волчки, которые запускали кнутом или шнурком; свистки kursak, ступки, ваньки-встаньки, трещотки-хлопушки şakşak, крошечные маслобойки, барашки и ягнята с крашеной красной шерстью. Те же прилавки заполняли расписные зеркала, минареты с двумя-тремя балконами без мечетей, деревянные сабли, тростниковые ружья, свистящие вертушки, кузнечики, глиняные кувшины-свистульки, в которые наливали воду и дули, колыбели с зеркальцами, стрелы на верёвочке, надувные волынки, колёса обозрения и крашеные шары из bumbar (животной кишки). Если прибавить к этому расписанные красной и зелёной краской лодки и императорские каики, перед нами выстраивается подлинный каталог XVII столетия: мастер той поры уже создавал прямых предшественников почти всех игрушек, которые выходят из нашей мастерской сегодня.

При виде столь богатого, красочного и нарядного перечня невольно возникает вопрос: справедливо ли расхожее мнение, будто по религиозным соображениям османские мастера избегали изображать живых существ на игрушках? В своём докладе Тосун Ялчынкая прямо опровергает этот стереотип: утверждение, что фигурные изображения на игрушках не делались по религиозным причинам, не соответствует действительности. Приведённый выше список говорит сам за себя: краснорунные барашки и ягнята, лодки с зеркальцами, ваньки-встаньки — всё это фигурные, ярко раскрашенные вещи.

Второй свидетель: Али Рыза-бей

Перечень Эвлии Челеби не остаётся единственным. Как отмечает Ялчынкая, другой наблюдатель прошлого, смотритель рыбных промыслов (Балыкхане Назыры) Али Рыза-бей, в своей книге оставил отдельный список детских игрушек старого Стамбула: барашки и ягнята с красной шерстью, выдолбленные из дерева и выкрашенные в зелёный и красный цвета лодочки, султанские каики, расписные зеркала, вертушки, двух- и трёхъярусные минареты без мечетей, деревянные сабли, тростниковые ружья, барабаны, бубны, свистящие вертушки, кузнечики, ваньки-встаньки, глиняные кувшины и стаканчики. Оба списка совпадают почти дословно. То, что два независимых автора запечатлели один и тот же круг вещей, доказывает: перед нами не причудливая гипербола путешественника, а реальный репертуар стамбульских мастерских.

Игрушка как уличный театр

Эти строки открывают нам две важные вещи. Во-первых, уже в XVII столетии игрушечное дело Эюпа было институционально сложившимся ремеслом со своими лавками, мастерами и официальным местом в цеховом устройстве столицы. Во-вторых — и это, пожалуй, ещё ценнее, — игрушка с самого начала жила как зрелище и лицедейство. Ряженые няньки, взрослые бородачи в детских шапочках, рыдающие «великовозрастные челеби», требующие гостинец… Те, кого Эвлия Челеби назвал «чудны́ми цеховыми пересмешниками», превращали игрушку в уличное представление, вызывали улыбку у толпы и зажигали детский азарт — точь-в-точь как сегодня, когда в руках у ребёнка поёт запущенный волчок с верёвочкой.

Цифры и торговая сеть: подтверждение Кочу

Названные Эвлией Челеби цифры — 100 лавок и 105 мастеров — три столетия спустя вновь всплывают в справочной литературе. Решад Экрем Кочу в статье «Эюпсултанские игрушки» своей «Стамбульской энциклопедии» подтверждает эти сведения и добавляет, что торговля отнюдь не замыкалась в пределах самого Эюпа. Отсюда игрушки расходились по лавкам травников-актаров во всех кварталах города и с корзинами бродячих торговцев добирались до многих уголков Анатолии. Сто лавок, увиденных Эвлией Челеби, оказывались лишь истоком гораздо более разветвлённой сети.

Что осталось нам сегодня

Ста лавок времён Эвлии Челеби давно нет, но записанная им традиция по-прежнему жива в нашем музее. Те же типы игрушек, те же материалы и ручной труд, та же привычка сопровождать вещь рассказом — единая нить, протянувшаяся из XVII века в сегодняшний день. Придя к нам в следующий раз, вы можете прочесть эти строки детям и вместе представить шумное шествие, которое четыре века назад видел Эвлия Челеби. А познакомиться со всеми вехами традиции можно в статье «История игрушечного промысла Эюпа».

Источники

• Evliya Çelebi, Seyahatnâme, т. 2 (изд. Zuhuri Danışman Yayınevi, 1969, с. 302–303).
• Yalçınkaya, Tosun (2006). «Eyüp Oyuncakçılığı ve Oyuncak Atölyesi», Tarihi, Kültürü ve Sanatıyla X. Eyüpsultan Sempozyumu Tebliğleri, Eyüp Belediyesi, с. 290–295.
• Koçu, Reşad Ekrem (ред.), «Eyyubsultan Oyuncakları», İstanbul Ansiklopedisi, т. 10 (ERI–FIR), 1972, с. 5461–5462.