Последний мастер: век семьи Шенгёз

Последнее столетие игрушечного промысла Эюпа — это во многом история одной семьи: Шенгёзов. Начиная с 1918 года Кадир Шенгёз работал по доставшимся ему подлинным старинным шаблонам и лекалам; именно он, опираясь на технические возможности своего времени, наладил мелкосерийный выпуск игрушек. В те годы через руки эюпского мастера проходили дерево, кожа, глина и жесть; каждая снятая с формы заготовка расписывалась вручную земляными красками и жёлтой поталью. Но против ремесла поднялся грозный соперник — европейские фабрики. О горьких словах мастера Кадира, сказанных в 1939 году, мы уже рассказывали в очерке «Тупик Игрушечников».

Наследие, принятое подмастерьем

Халит Шенгёз выучился ремеслу с малых лет в отцовской мастерской, наблюдая за тем, как отец обращается с шаблонами, мнёт глину и кладёт мазки краски. Когда в 1955 году он принял семейную лавку с 77-летней историей, он был ещё молодым мастером, но устоять перед лавиной жестяных и пластмассовых игрушек не смог и он: «Я сдался пластмассе», — скажет он впоследствии. Отец и сын оказались двумя последними звеньями ремесленной цепи, передававшейся из рук в руки, а в 1958 году при перепланировке площади Эюп исчезли и последние исторические лавки улицы.

Опись одной мастерской

После горького признания Кадира Шенгёза 1939 года прошло более полувека, когда в 2004 году исследовательница Хюлья Ялчын записала беседу с его сыном Халитом Шенгёзом — интервью, позднее приведённое в работе Фадиме Гелеш. Рассказ мастера показывает, насколько широким был ассортимент семейной лавки. По его собственным словам: «Мы делали и продавали здесь не только верблюдов, но и деревянные пароконные повозки, тележки с утками, колыбели с зеркальцами, паяцев, фигурки Карагёза и Хадживата, малые барабаны, барабаны, бубны, грузовики, трещотки kaynana zırıltısı, колыбели» (Hülya Yalçın, 2004; цит. по: Geleş, 2015). Наряду с деревом их руки знали и гончарное дело: «Мы делали не только деревянные игрушки — из глины мы лепили кувшины-свистульки, кувшины с зеркальцами и дарбуки» (Hülya Yalçın, 2004; цит. по: Geleş, 2015).

В той же беседе Халит-бей вспоминал и долгое упорство отца. Сопротивление мастера Кадира фабричной жести длилось не один год: «Мой покойный отец восстал против жестяных игрушек и продержался шестнадцать лет» (Hülya Yalçın, 2004; цит. по: Geleş, 2015). Собственный же приговор Халита-бея звучит ещё горше — не столько об утрате промысла, сколько об утрате облика целого города: «…Мне очень больно оттого, что на моих глазах исчезла красота, присущая одному лишь Стамбулу» (Hülya Yalçın, 2004; цит. по: Geleş, 2015).

По обе стороны витрины

Игрушечные лавки Эюпа совмещали в одном помещении два пространства: в глубине располагалась мастерская, а фасад занимала застеклённая витрина; отсюда же шла и оптовая, и розничная торговля (Geleş, 2015). Так были устроены все лавки Тупика Игрушечников, не только у Шенгёзов: пока покупатель разглядывал витрину с улицы, в нескольких шагах за стеклом в руках мастера рождалась точно такая же игрушка.

После сноса старого ряда Шенгёзы открыли новую лавку на пристани (площади Искеле), но там уже не было прежней мастерской — осталась лишь сувенирная торговля для туристов (Geleş, 2015). В известном смысле то была последняя линия обороны уходящего ремесла: двери ещё открывались, верстак ещё стоял, но витрина уже не питалась живым производством, а лишь распродавала собственное прошлое.

Последнее звено цепи

Даже закрыв торговлю, Халит Шенгёз оставался последним живым носителем традиции; вместе с ним на грани забвения стояли полвека практических знаний о шаблонах, конструкциях и приёмах росписи. Как сообщает в докладе 2006 года Тосун Ялчынкая, когда к мастеру обратились организаторы проекта возрождения эюпских игрушек, Халит-бей тепло встретил начинание и сказал, что готов поделиться знаниями и опытом (Yalçınkaya, с. 294). Закрытая лавка старого мастера стала мостом к открытию новой мастерской.

Что живёт сегодня

Лекала мастера Кадира 1918 года, переданный Халитом Шенгёзом опыт и руки, обученные проектом 2005 года, — все три опоры сегодняшней работы в нашей мастерской берут начало здесь. Век семьи Шенгёз не оборвался: изменив форму, он продолжается. И пусть упомянутые Халитом-беем вещи — лошадка с повозкой или колыбель с зеркальцами — выходят уже не из тех же самых рук, они продолжают жить под близкими именами в нашем каталоге. Образцы, представленные в нашем музее, хранят отпечаток труда, сходившего с тех же лекал столетие назад. То, чему один мастер учился мальчиком-подмастерьем, новое поколение заново освоило за учебным верстаком: несмотря на годы молчания, знание уцелело в памяти одной семьи и дождалось своего часа.

Источники

• Yalçınkaya, Tosun (2006). «Eyüp Oyuncakçılığı ve Oyuncak Atölyesi», Tarihi, Kültürü ve Sanatıyla X. Eyüpsultan Sempozyumu Tebliğleri, Eyüp Belediyesi, с. 290–295.
• Geleş, Fadime. «İstanbul Çocuk Oyuncakçıları», Antik Çağ’dan XXI. Yüzyıla Büyük İstanbul Tarihi, т. 4, İSAM + İBB Kültür A.Ş., 2015. https://istanbultarihi.ist/138-istanbul-cocuk-oyuncakcilari
• Yalçın, Hülya. «Eyüp Oyuncakları Müzesi», Tarihi, Kültürü ve Sanatıyla Eyüpsultan Sempozyumu VIII: Tebliğler, Стамбул, 2004, с. 69–70.